Нартские сказания

М О Я О С Е Т И Я

СМЕРТЬ СОСЛАНА

В счастье и довольстве жил Сослан с прекрасной Ацырухс, дочерью Солнца. Незаметно шли для них за днями дни и годы за годами. Часто ходил Сослан на охоту в поле Зилахар, которое издавна выбрали нарты как место своих состязаний и охотничьих подвигов. Так шли его дни.
Однажды охотился там Сослан со своими двенадцатью товарищами. Поставили они на поле Зилахар свой шатер, с утра до обеда охотились, а после охоты возвращались в шатер отдыхать. К вечеру они снова шли охотиться. Вернулись однажды к обеду и легли отдохнуть. Жарко было, все устали, только Сослана не берет усталость. Взял он свой лук и стрелы и пошел по одному из ущелий. К озеру привело его ущелье. И подумал Сослан: «В такую жару обязательно какой-нибудь зверь должен прийти на водопой». Сел он на берегу озера и стал ждать. Долго сидел он так и зорко оглядывал берега озера. Вдруг смотрит — вышла из леса молодая лань и приблизилась к воде. Прекрасна была эта лань. Никто не мог бы сравниться с ней в стройности и легкости движений. Утренняя звезда сверкала на ее шее. Вложил Сослан стрелу и только хотел спустить ее, как девушкой обернулась лань и сказала ему:

Во здравии пребывай, Сослан!
Пусть полное счастье будет долей твоей, добрая девушка! - ответил ей Сослан.
Сколько раз спускалась я сюда с неба только для того, чтобы встретить тебя, Сослан! Сколько лет я ждала тебя и вот, наконец, встретила. Возьми меня себе в жены.
Если я буду брать себе в жены всех бездомных девушек, то не хватит мне с ними места в нартском селении.
Смотри, Сослан, пожалеешь ты об этих словах, — сказала девушка.
Много охотился я и знаю, что любят свиньи сидеть в болоте. И если бы всех их Сослан делал своими женами, то его светлый булат давно превратился бы в черное железо.

Девушка, услышав эти дерзкие слова, вдруг вскинула руки, и превратились они в крылья. Хотел Сослан в этот миг схватить ее, но вспорхнула она и, улетая, сказала ему:
— Нартский Сослан, я дочь Балсага. Сейчас увидишь ты, что станет с тобой!
Улетела девушка в дом отца своего Балсага и рассказала ему, как обидел ее Сослан. Оскорбился Балсаг и приказал своему Колесу:
— Иди, убей Сослана!
С шумом и грохотом покатилось Колесо Балсага. Закричал Балсаг Сослану:

Теперь берегись, нартский отпрыск!
Что за оружие есть у тебя, что ты надеешься убить меня? — кричит ему в ответ Сослан.
Идет на тебя нечто, жди удара.
А что подставить мне под удар? - спросил Сослан.
Подставь лоб свой, — ответил Балсаг.

Видит Сослан, летит на него Колесо. Подставил он ему свой лоб. Ударилось Колесо о лоб Сослана и отскочило обратно, даже не оставив царапины. Хотел Сослан схватить Колесо, но ускользнуло оно.
И снова кричит ему Балсаг:

Держись, снова катится оно на тебя!
Что теперь подставить ему? - закричал Сослан.
Грудь свою подставь, — ответил Балсаг.

С грохотом обрушилось Колесо на грудь Сослана. Но тут изловчился Сослан и схватил Колесо своими булатными руками. Подмял он Колесо под себя и выломал две спицы.
Взмолилось тут Колесо Балсага:

Не прерывай мою жизнь, Сослан! И не буду я больше Колесом Балсага — Колесом Сослана стану я отныне.
Ты хочешь обмануть меня, Колесо Балсага? — сказал Сослан.
Богом клянусь тебе, что не Колесом Балсага, а Колесом Сослана стану я отныне.

Поверил Сослан, да и как не поверить такой клятве! Отпустил он Колесо, и оно убралось восвояси. Но по дороге попался Колесу бедовый нарт Сырдон.
— Добрый путь тебе, Колесо Балсага! — сказал он.

Ой, не называй меня Колесом Балсага, а то Сослан убьет меня. Отныне Колесом Сослана стало я.
Э, пропасть бы тебе, Колесо, куда девалась твоя прежняя мощь? Кто помрачил твою великую славу? — спросил Сырдон.
Замолчи, Сырдон, не пробуждай мою злобу. Я из тех, кто умеет держать свою клятву, — ответило Колесо.
Выпусти кровь из своего мизинца, и ты будешь свободно от клятвы своей. Или неизвестно тебе, что ты должно умертвить Сослана? Попробуй-ка еще раз наскочи на него, — сказал Сырдон.
Опасный он человек, — ответило Колесо. — Если я еще хоть раз попадусь ему, он зубами загрызет меня. Где мне с ним справиться?
Я научу тебя, как осилить Сослана. Когда будет он спать, прокатись по коленям его, и он умрет. А пока поспешай к Курдалагону, пусть изготовит он тебе булатные спицы.

И поддалось Колесо наущениям Сырдона.

А где найти мне его спящим? — спросило Колесо.
Он охотится сейчас на поле Зилахар, — ответил Сырдон. — После обеда вместе с товарищами отдыхает он в шатре. Прокатись по ним по всем и среди прочих убьешь ты и Сослана.

Поспешило Колесо Балсага к Курдалагону. Вставил он ему новые булатные спицы, и снова покатилось оно на бой с Сосланом.
Но как раз в этот день, как это часто бывало, Сослан опять не стал отдыхать после обеда, а пошел побродить по ущелью. Улеглись в шатре двенадцать его товарищей ногами друг к другу — шесть в одну сторону, шесть в другую.
Только заснули они, как с грохотом накатилось на них Колесо Балсага.
—     Горе тебе, Сослан! - крикнуло оно. И отрубило ноги всем двенадцати его товарищам.
Немного времени прошло, и вот, неся на себе убитого оленя, вернулся Сослан с охоты.
—     Эй, выходите поглядеть! — крикнул он, подходя к шатру. Но никто не вышел на его зов.
Бросил Сослан убитого оленя на землю и вошел в шатер. Видит — мертвые лежат все его двенадцать товарищей, и у всех отрублены ноги.
—     Бог мой, что мне делать! Только Колесо Балсага могло совершить такое зло, — сказал Сослан и выбежал из шатра.
Увидел он след Колеса и побежал по следу. По полю катится Колесо Балсага, гонится за ним Сослан, и просит Сослан широкое поле:
—     Останови Колесо Балсага!
Но не остановило поле Колесо, и Сослан проклял поле:
—     Пусть только семь лет подряд родишь ты урожай, а потом будь бесплодно!
На гору побежало Колесо. И крикнул горе Сослан:
—     Задержи его! Оно товарищей моих истребило.
Гора тоже не задержала Колеса.
—     Пусть лавина за лавиной и обвал за обвалом в щебень разнесут тебя! — проклял Сослан гору.
Вкатилось Колесо в лес, по ольховой поросли катится оно.
—     Задержи, ольха, врага моего! — крикнул Сослан.
Но ольха не остановила Колеса.
—     Самым дрянным деревом будешь ты навеки; что бы делать краску, будут обдирать с тебя кору, а сама ты засыхать будешь!
Между липовых деревьев катится Колесо, и просит Сослан липу:

Липа, липа, задержи врага моего!
Хоть и толста я, — ответила липа, — но не в силах я сдержать врага твоего — я слишком мягкая.
Так будь же и ты проклята! — крикнул Сослан. — И тебя будут люди искать только ради твоей коры. Будешь цвести ты красиво, но плода дать не сможешь!

Грабового леса достигло Колесо. И сказал тут Сослан:
— Задержи, могучий граб, врага моего; для меня задержи его!
Пропустил граб Колесо Балсага, и его тоже проклял Сослан:
— Пусть бог сделает так, чтоб люди искали тебя, чтоб жечь в своих очагах!
И вот под чинарами катится Колесо Балсага.

Мой враг убегает! Задержи его, чинара, - просит Сослан.
Пусть еще в большей беде увижу я тебя! — ответила чинара. — Целое селение могло укрыться в тени моей. А ты обрубал мои ветви, подрывал мои корни.
Пусть легко будет обрабатывать твою древесину! — крикнул Сослан чинаре.

Катится Колесо по дубовому лесу.
— Хоть бы ты, дуб, задержал врага моего!
Но напомнил дуб Сослану, что, не щадя ни вершин, ни ветвей, ни ствола его, рубил Сослан дуб, чтобы делать из него стрелы.
— Так пусть желуди, которыми брезговать будет человек, растут на тебе! — крикнул Сослан.
Вот в белый березняк вбежало Колесо Балсага. И сказал Сослан березе:

Береза, береза, хотя б ненадолго задержи врага моего.
Тот, кто стал твоим врагом, тот будет и моим врагом, — ответила береза. И словно сетью загородила она путь Колесу, опустив перед ним свои тонкие кудри. Но прорвало их Балсагово Колесо и покатилось дальше.
Навеки лучшим из деревьев будешь считаться ты, белая береза! И сучья твои собирать будут люди, чтоб сделать вертел и жарить на нем шашлык, — поблагодарил Сослан березу.

Вкатилось Колесо в заросли орешника. Хмелем обвит орешник.
— Хмель кудрявый, — просит Сослан, - задержи кровника моего, двенадцать товарищей моих убил он.
Крепки и гибки, как веревки, побеги хмеля. Обвили они Колесо Балсага и остановили его. На расстояние полета стрелы приблизился Сослан к Колесу, пустил в него одну стрелу, и вдребезги разбилась спица. Пустил другую стрелу, и в мелкие щепки разлетелась вторая спица. В зарослях орешника, обвитых хмелем, догнал Сослан Колесо и схватил его. И тут орешнику и хмелю принес благодарность Сослан:
— Отныне, орешник, люди будут издалека приходить к тебе за вкусными твоими плодами. А тебя, хмель, пусть в пору веселья благословлять будут люди за хмельной напиток!
Выхватил Сослан свой меч, замахнулся и хотел на куски разрубить Колесо Балсага. И тут снова взмолилось Колесо:

Душа моя в руках твоих, Сослан. Что ты прикажешь мне, все сделаю я.
Нет тебе веры, — сказал Сослан. — Ты клятвопреступник и снова обманешь меня.

Но жалобно просило Колесо, и так горячо клялось оно, что снова поверил ему Сослан.
— Хорошо, — сказал он. — Я пощажу тебя. Но за двенадцать друзей моих убей в семье своей двенадцать человек, и я отпущу тебя живым.
Согласилось Колесо Балсага и, печальное, покатилось оно домой.
Узнал Сырдон, что не удалось Колесу убить Сослана. Принял Сырдон облик старика и стал на пути Колеса.

Да будет перед тобой, Колесо, прямая дорога, — сказал он. — Что случилось с тобой, почему ты так печально?
С чего быть мне веселым? — ответило Колесо. — Победил меня нарт Сослан и взял с меня слово убить двенадцать человек из моей семьи.
А зачем тебе убивать их? Отрежь двенадцати человекам из семьи своей ногти на руках и ногах, и ты выполнишь этим свою клятву, — сказал лукавый Сырдон.

Не послушало его Колесо Балсага, катится оно дальше, и только своим движеньем занято оно.
Но вот на пути ему снова попался Сырдон. Старухой на этот раз он обернулся.

Да будет перед тобой, Колесо, прямая дорога, — сказала старуха. — Что случилось с тобой, почему ты так печально?
Что делать мне, пусть съем я твои недуги. Двенадцать человек из семьи своей предстоит мне убить, чтобы выполнить клятву, данную нарту Сослану.
А к чему тебе убивать их? Отрежь двенадцати человекам из семьи своей ногти на руках и ногах, и этим ты выполнишь свою клятву.

Не послушалось Колесо, катится дальше. Снова забежал вперед Сырдон, обернулся подростком, у которого только выступил первый пух на лице, и встал Колесу на дороге.

Да будет перед тобой, Колесо, прямая дорога, - сказал он. — Почему ты так печально?
Дано мною слово нарту Сослану — убить двенадцать человек из семьи своей. И вот теперь качусь я, чтобы выполнить это слово.
А к чему тебе убивать их? Отрежь двенадцати человекам из семьи своей ногти на руках и ногах, — сказал подросток.

Ничего не ответило Колесо, прокатилось мимо, но, пробежав еще немного, подумало оно: «Вот старик, старуха и юноша - в одно слово сказали мне одно и то же. Ведь не ждут они от меня за это никакой награды. Дайка послушаю я их добрых советов».
И, прикатившись домой, постригло Колесо ногти на руках и ногах двенадцати человекам из семьи своей. И после этого смирно дома сидело Колесо.
Шли дни за днями, недели за неделями. Стал лукавый Сырдон, сын Гатага, время от времени навещать Колесо Балсага.
— Надо бы тебе, знаменитое Колесо, покатиться еще раз на Сослана и отомстить ему за унижение, — говорил Сырдон.
Но прошла уже злоба у Колеса Балсага, и ответило оно Сырдону:
— Эй, лукавая собака, оставь меня! Из-за тебя случились со мной все эти несчастья.
Но не оставил своего намерения погубить Сослана бедовый Сырдон. Развязал он свой лживый язык и опять уговорил Колесо Балсага напасть на Сослана и убить его.
Снова вставил Курдалагон в Колесо новые спицы из чистого булата. И вот однажды, когда был Сослан на поле Зилахар и осторожно на животе подползал к зверю, откуда ни возьмись, прикатилось Колесо Балсага, отрезало ему ноги по колени, бросило ему ногти с рук и ног двенадцати человек из семьи своей и вернулось к себе домой.
Лежит Сослан на поле Зилахар, истекает кровью, оглядывается кругом: кого бы послать к нартам вестником печали?
Орел пролетает над его головой, и говорит ему Сослан:

Будь, орел, моим вестником печали. Полети к дому Ахсартаггата, сообщи обоим братьям моим, Урызмагу и Хамыцу, что умираю я, нарт Сослан, на поле Зилахар и некому закрыть мне глаза.
Пусть увижу я одинокую смерть твою, Сослан, — ответил ему орел. — Разве щадил ты меня, когда усталый опускался я на дерево или на камень? Нет, ты тут же хватался за свою стрелу, чтоб она причиной горя стала для тебя!

Во время их разговора коршун пролетел над ними.

Тебя прошу я, коршун, - взмолился Сослан. — Будь моим вестником печали. Полети к дому Ахсартаггата и скажи, что отрезало Колесо Балсага ноги Сослану, и пусть поторопятся ко мне мои родичи.
Ишь ты, ишь ты, чего захотел? Бесчисленное множество кур у Шатаны, но разве ты когда-нибудь дал мне унести хоть одну? Ты тут же хватался за свой лук, — сказал коршун и полетел дальше.

Лежит Сослан, ждет. Вдруг ласточка, щебеча, пролетела над ним. Обрадовался Сослан.
— О, ты, ласточка, — сказал он ей. — Лети скорее к дому Ахсартаггата и скажи, что Колесо Балсага отрезало ноги их Сослану. Один умирает он в поле Зилахар, и некому закрыть ему глаза.

Будь по-твоему, — ответила ласточка. - Слишком хорош ты, чтобы умирать тебе здесь одному и чтобы никто не закрыл тебе глаза. Я буду твоим вестником печали. Когда, бывало, заставал меня дождь, ты подбирал меня, прятал за пазуху и спасал мою жизнь. Ты всегда оставлял для меня открытыми закрома, и я наедалась там вдоволь. Нет, никогда не забуду я твоих благодеяний.
Навеки будешь ты любимицей людей! — поблагодарил ее Сослан. И полетела ласточка в селение нартов вестницей печали.

Лежит Сослан в поле, ждет, когда придут за ним нарты закрыть глаза его.
Черный ворон пролетал над Сосланом, и, увидев, что умирает Сослан, заплакал ворон.

Осиротел я, Сослан. Как мне прожить без тебя? Все тропинки и ущелья заваливал ты дичью, и потому всегда мог я наполнить свою утробу. Кто теперь накормит меня?
Напрасно сокрушаешься, — ответил Сослан. — Ничего не поправит теперь твой плач. Подлети ко мне ближе и насыться кровью моей.
Как ты можешь говорить так, Сослан? Ведь душа моя горюет по тебе, — ответил ворон.

И, видя его искреннее горе, сказал Сослан:
—     Если даже там, где сходится небо с землей, будет лежать падаль, ты всегда найдешь ее. Кровяным столбом обозначится то место, где лежит она, своими зоркими глазами найдешь этот столб и всегда будешь сыт. Пусть наградит тебя бог счастьем.
Улетел ворон. И тут над головой Сослана закружилась ворона и заплакала она:
—     О, кто же будет теперь каждый день накрывать нам обильный стол? Кто будет заваливать для нас дичью ущелья? Как будем мы жить без тебя?
—     Подлети поближе ко мне, - сказал ей Сослан. - Вон лежат мои отрезанные ноги, вот запекшаяся кровь, все равно гнить им без пользы. Поешь, насыть себя и не печалься напрасно.
Стала ворона клевать мясо его и кровь, и проклял ее Сослан:
—     Ты злая птица, с утра до вечера проклинаешь ты людей, но да не исполнятся над ними твои проклятья. С ночи до утра, не шевелясь, будешь отныне стоять ты на одной ноге на ветке дерева. Такова будет твоя участь.
Стали приходить к Сослану звери. Первым пришел к нему медведь. Рвет он шерсть на груди своей передними лапами и горестно рычит:

Что я буду делать без тебя, Сослан? Кто мне заменит тебя? Был я сыт всегда твоим угощеньем, твоей едой, а когда хотелось мне пить, ты утолял мою жажду.
Не печалься, медведь. Печалью не поможешь. Лучше насыться мясом моим, которое уношу я в Страну Мертвых, - сказал ему Сослан.
За кого ты принимаешь меня, я ведь друг тебе, — в горе сказал медведь и стал сокрушаться еще больше.
Да наградит тебя бог таким счастьем, чтобы один только след твой повергал людей в страх! В самое тяжелое зимнее время, пять месяцев, сможешь ты жить в берлоге своей без пищи.

Ушел медведь. Прошло еще время, пробежал мимо волк и, увидев Сослана, завыл в голос:

Как проживу без тебя? Сколько оврагов наполнял ты для меня свежим мясом? Кто мне заменит тебя?
Не надо понапрасну печалиться, - сказал Сослан. -Теперь этим ты мне не поможешь. Вот мясо мое, которое понапрасну понесу я с собой в Страну Мертвых. Насыщайся им до отвала.

— Как ты мог другу своему сказать такие слова? — ответил волк и взвыл еще печальнее.
И Сослан, видя, что от души горюет волк, поблагодарил его:
— Когда будешь ты нападать на стадо, будет у тебя в сердце такая же отвага, какая всегда живет в моем сердце. Но пусть пугливое, чуткое сердце девушки, еще незасватанной, будет у тебя, когда придет тебе время убегать от преследователей. И пусть сила мизинца моего перейдет в твою шею.
Ушел волк, и тут вдруг увидел Сослан подле себя лисицу. И, виляя хвостом, тоненько заплакала хитрая лисица:

Осиротела я без тебя, доблестный Сослан!
Не плачь понапрасну, лисица, — сказал ей Сослан. — Подойди лучше поближе и насыться мясом моим, которое уношу я в Страну Мертвых.

Стала лисица жадно лакать кровь Сослана и только схватилась за окровавленные его колени, как закричал ей Сослан:
— Будь ты проклята! За красивую шкуру будут убивать тебя люди, но ни на что не будет годно твое мясо!
И поскорей убежала лисица, что же было ей еще делать?!

* * *

Долетела ласточка до селения нартов, влетела она в дом Ахсартаггата, села на потолочную балку и защебетала:
—     Сослану вашему Колесо Балсага отрезало колени. В поле Зилахар одиноко лежит он, ждет смерти, и некому закрыть ему глаза.
Завыли тут, заголосили и старшие и младшие нарты. И кучками идут все нарты на поле Зилахар, каждый торопится прийти первым.
Но впереди всех поскакал на коне лукавый Сырдон. Первым подъехал он к Сослану и сказал:
—     Эй, Сослан, раньше бы надо было тебе умереть! Все нарты кучками идут сюда. В каждой кучке запевала заводит веселую песню, и все нарты весело им подпевают.
Сердце Сослана чуть не разорвалось от горя, когда услышал он эти слова, но когда подошли нарты к нему и увидел он, что мужчины от горя царапают щеки, а женщины рвут на себе волосы, сказал Сослан:
—     Недостойную весть принес мне о вас Сырдон. Покажите мне его, где он?
Но кто может найти Сырдона? Он ускакал и спрятался. Подняли нартские юноши Сослана и понесли его в селение. А тут откуда ни возьмись — Сырдон. Проскакал мимо Сослана и крикнул:
—     О, несчастный Сослан, еще один позор ждет тебя в доме твоих родичей Ахсартаггата. Из кожи змеи приготовлен тебе гроб, а погребальные одежды сшиты из кожи лягушки.
Только внесли Сослана в родной дом, сразу сказал он родичам:

Пока жив я еще, родичи мои, покажите мне мой гроб и погребальные одежды.
Зачем тебе живому видеть то, что понадобится тебе после смерти? Не такова твоя погребальная одежда и не таков твой гроб, чтобы тебе пришлось их стыдиться. Ты могучим и славным сделал наш род, ты отдавал нам всю свою силу, неужели не приготовили мы для тебя достойной погребальной одежды и неужели не проводим мы тебя достойно в Страну Мертвых!

— Что делать? - сказал Сослан. — Горькое слово сказал мне Сырдон, и не успокоюсь я, пока не увижу гроб свой и свою погребальную одежду.
Вынесли тогда нарты погребальные одежды — из драгоценного шелка были сотканы они. Показали ему гроб его — был он выкован из червонного золота. И захотел Сослан, чтобы на живого на него надели погребальные одежды, и велел он, чтобы живым его положили в гроб.
И вот поднялся из Страны Мертвых повелитель рыб Хиандон-алдар и сказал он Сослану:

Эй, Сослан, Сослан, хорошее место есть у меня в раю. Хочу я, чтобы ты был вместе со мной.
Скажи-ка, чем отличился ты и за что награжден раем?
Щедр был я при жизни, поэтому я в раю.
Пошел прочь, от тебя рыбой воняет! Что скажут люди, если увидят меня рядом с тобой?

Вышел из Страны Мертвых вол, принадлежавший при жизни бедняку.

Эй, Сослан, награжден я раем в Стране Мертвых и хочу, чтобы ты был со мной, — сказал ему вол.
Скажи-ка, за что награжден ты раем? - спросил Сослан.
При жизни принадлежал я бедному человеку. Он часто отдавал меня в супряжку. Хозяйского вола кормили сеном, а меня соломой. Вот за это-то я в раю.
Пошел прочь, — сказал Сослан. — И сейчас еще на шее твоей след ярма, а ты набрался дерзости и зовешь меня с собою. Был ты волом и волом остался.

И поднялся тогда из Страны Мертвых сын бедных родителей.
— Я знаю, Сослан, как младшему, не подобает мне обращаться к тебе. Но в Стране Мертвых награжден я раем и хочу, чтобы ты был со мной.

Чем отличился ты, что наградили тебя раем? - спросил его Сослан.
Я бедной матери единственный сын, — сказал юноша. — Наскочили на меня три заносчивых всадника и, не боясь бога, убили меня. Умирая, я сказал моей матери: положи со мной в гроб мое оружие и три недели подряд, каждую пятницу вечером, по обычаю, справляй по мне поминки.

Так и сделала моя мать. Похоронила вместе со мной мое оружие и три недели подряд в пятницу вечером поминала меня.
И в первую пятницу вечером привел бог моих убийц на дорогу, которая шла мимо кладбища. И мать моя, увидев их, просила женщин, которые сопровождали ее на кладбище: «Надо позвать сюда этих трех всадников. Они ровесники моего сына. Я должна досыта накормить их». Подъехали юноши. Их вкусно и досыта накормили, и отправились они дальше. Вот один из них обращается к другим: «Если бы не я, где бы нашли вы такое угощенье?» И каждый из них хвалится, что это от его удара умер я. Так шутили они весь вечер.
Узнали они, что через неделю опять будут справлять поминки по мне, и теперь уже сами, нарочно, приехали на кладбище на гордых своих скакунах. Богато, всем на удивление, угостила их мать моя. И совсем навеселе, с непристойными шутками, ехали они с кладбища.
И в третью ночь под субботу приехали они, зная, что снова будут справлять поминки. Опять их обильно угостили за упокой души моей. С хохотом и веселыми шутками уезжали они прочь. Но тут уж не сдержали меня больше могильные камни, скинул я их с себя, догнал моих убийц и убил всех троих. Вот за это-то я и в раю.
—     Хорошо, я буду с тобой, - сказал Сослан. – Ты вышел из Страны Мертвых, чтобы отомстить за зло.
И обратился Сослан к своим братьям:
—     Эй, Урызмаг и Хамыц, постройте мне склеп. И пусть будет в нем одно окно на восток, чтобы по утрам смотрело ко мне солнце. Пусть другое окно будет надо мной посредине, чтобы солнце светило мне в полдень, а третье пусть будет на запад, чтобы вечером оно прощалось со мной. Стрелы и лук положите со мной в гроб и главного не забывайте: пока не будет отомщена Колесу Балсага кровь моя, не будет мне покоя. Так кто же отомстит за меня?
Молчат нарты и пятятся от гроба Сослана: все боятся вступить в бой с Колесом Балсага. Вдруг подошел к гробу юноша, один из племянников Сослана и сказал:
—     Если, Сослан, не поставлю я на могиле твоей расколотого на две части Колеса Балсага, то пусть товарищи мои не считают меня больше мужчиной.
Услыхал Сослан эти слова, успокоился и велел нести себя в могилу.
Все сделали так, как завещал он. Положили в гроб его лук и стрелы и три окна пробили в его склепе.
Прошло несколько дней после похорон Сослана. Урызмаг и Хамыц пришли к Сырдону.
—     Норовистого коня оставил Сослан, — сказали они Сырдону, лукавому сыну Гатага. — Надо бы его время от времени объезжать. Ты хороший наездник, Сырдон. Если будет милость твоя, садись иногда на него.
И тут притворщик Сырдон горько заплакал:

О, горе мне. Как ваше сердце позволило сказать мне эти слова? Да пусть лучше дом мой разрушится, чем сяду я на коня моего брата.
Но что же нам иначе делать, Сырдон? Как нам быть — мы не можем ничего придумать.

И снова притворился лукавый Сырдон, будто ему это не по душе. Но все же под конец согласился.
Стал Сырдон время от времени ездить на Сослановом коне. Но каждый раз, подходя к коню, он громко говорил:
—     Ох, не по душе мне садиться на тебя. Кто бы другой ездил на тебе!
Но, выезжая за околицу селения, где его никто не видел, Сырдон носился на коне, гонял его то в одну, то в другую сторону. Гонял и приговаривал:
—     Чего мне более худшего пожелать тебе, Сослан, на том свете, ведь твое наследство мне досталось!
И однажды направил Сырдон коня на кладбище и стал гарцевать вокруг могилы Сослана.
—     Эх, Сослан! Не пришлось тебе видеть, как гоняю я балованного коня твоего, — кричал Сырдон, проезжая мимо могилы Сослана. — А сейчас я и тебя оседлаю.
И перескочил он с седла на склеп Сослана, сел на него верхом и оказался прямо над потолочным окном, которое завещал сделать Сослан.
И только Сырдон оседлал склеп, Сослан из глубины склепа пустил стрелу в потолочное окно, и — пусть с врагом твоим будет так! — стрела пронзила его насквозь до самой макушки его головы, и, не сходя с места, издох Сырдон.
—     Тебе я отомстил, — сказал Сослан. — Но не отомстили еще за меня Колесу Балсага, тогда бы я успокоился.
Но в это время пришел племянник Сослана к небесному кузнецу Курдалагону и попросил его:
—     Выкуй мне тяжелый железный лом.
Отковал ему Курдалагон такой лом. И велел юноша передать Колесу Балсага:
—     Я буду ждать тебя на поле Хиза. Хочу я сразиться с тобой. И не думай, что тебе удастся спрятаться от меня.
—     Что же мне прятаться? — заносчиво сказало Колесо. — Я всегда готово.
И, держа в руках своих тяжелый лом, вышел юноша на поле Хиза. С грохотом, вертясь все быстрее и быстрее, покатилось на него Колесо Балсага. Ловок был юноша. Один раз ударил — все спицы вылетели из Балсагова Колеса. Испугалось тут Колесо Балсага, оборотилось оно перепелкой и полетело над землей, но тут в ястреба превратился юноша и погнался за перепелкой. Кинулась перепелка на поляну и превратилась в осоку. Обернулся ястреб в юношу и ударил в ладоши, да так крепко, что искры посыпались и загорелась осока. Тут фазан взлетел над горящей поляной — это в фазана обернулось испуганное Колесо Балсага. Но тут в орла обернулся юноша, и бросился орел за фазаном. Невмоготу стало Колесу Балсага, и, пролетая над селением нартов, влетел фазан в дом вещей старухи. Принял тогда племянник Сослана обычный свой вид и вошел к женщине.
—     Где тот фазан, который спрятался в доме твоем? Скорее скажи, не то сожгу я тебя вместе с твоими детьми, — сказал юноша.
Испугалась старуха и указала на кладбище:
—     Ищи его там. Он прячется в могиле последнего покойника, похороненного на этом кладбище.
Превратился тут юноша в быка, подошел он к самой свежей могиле на кладбище и замычал во всю свою силу. Отозвалось ему Колесо Балсага:
—     Пусть хозяин твой не увидит от тебя проку! Я здесь прячусь от врага моего — племянника Сослана, а ты пристал ко мне!
Тут юноша принял свой обычный вид и крикнул сверху:
—     Вот здесь я тебя и поймаю. Я и есть тот самый, от кого ты прячешься.
Раскопал юноша могилу, выхватил оттуда Колесо Балсага и принес его на могилу Сослана. Встал он на могиле и сказал во весь голос:
— Сослан! Вот Колесо Балсага, я посылаю его тебе в Страну Мертвых. Пусть будет оно тебе там слугой и водоносом, а в здешнем мире пусть будет оно тебе памятником могильным.
Вынул юноша свой меч, по самой середине ударил он Колесо Балсага, разрубил его на две половины — одну поставил у изголовья Сослана, а другую у ног его.