Нартские сказания

М О Я О С Е Т И Я

АЦАМАЗ И АЛДАР МЫСЫРА

Почетный дар прислали нарты Нашран-алдару. Что же поднесли они алдару? Из отборной шерсти белых баранов сваляли для него бурку белоснежную.
Но тут же пришла к Нашран-алдару горестная весть: «Мысыр-алдар любимую жену твою похитил». И послал Нашран-алдар глашатая к нартам:
— Каждый нартский дом должен выставить воина в мое войско. Кто не выставит воина, у того в наказание приказываю зарезать вола для меня, огонь очага залью водой, а пепел развею по ветру.
Все нартские дома, конечно, послали воинов Нашран-алдару. Собрал Нашран-алдар войско и видит, что только один дом не прислал воина - дом старика Аца. Мать Нашран-алдара была родом из этого дома. Старшие сыновья Аца были в то время в отлучке, а младшего, по имени Ацамаз, еще не отняли от груди.
Две матери было у Ацамаза, одна та, что родила его, а другая, которая нянчила. Спеленали они его, положили в колыбель и, сидя по обе стороны, качали колыбель и баюкали Ацамаза: «Алоллай, алоллай!.. Из черного и синего булата колыбель скована твоя, из спины великана вырезаны ремни — перевязи колыбели твоей! И неведомо тебе, что вола нашего заколют, что зальют водой наш очаг и по ветру развеют его пепел. Красавицу жену похитили у Нашран-алдара, и некого нашему дому послать в войско алдара!»
Так пели они, и вдруг из колыбели сказал им младенец:
— Я пойду в войско Нашран-алдара.
- Разве стали бы мы плакать, если бы ты мог пойти в войско Нашран-алдара! - сказали обе матери.
Ничего не ответил им мальчик, только потянулся, уперся в одну боковину колыбельки — вылетела стальная боковина и так раскалилась, пока летела, что, когда упала она в море, до дна высохло море. Уперся он в другую боковину — вылетела стальная боковина, и так долго она летела, что докрасна раскалилась, и, когда упала она в лес, синим пламенем вспыхнул лес. Уперся мальчик головой в булатное изголовье — на Черную Гору обрушилось изголовье, и тут же во все стороны расползлась Черная Гора.
А мальчик выскочил из колыбели и сказал:
— Дайте мне коня и доспехи. Да поскорее, чтобы догнать мне войско Нашран-алдара!
Побежали матери к Аца — отцу Ацамаза — и сказали ему:
- Сын твой уходит на войну.

Разве может это быть? - спросил Аца. — Ведь он еще лежит в колыбели.
Разломал он свою колыбель, выскочил из нее и просит коня и доспехи.
Что ж, дайте ему уздечку, — и пусть пойдет к нашим табунам. На вершину холма ему нужно подняться, махнуть уздечкой, и конь сам подбежит к нему, — пусть берет он себе того коня.

Дали Ацамазу уздечку, взбежал он на холм, помахал уздечкой, и конь тут же подбежал к нему. Не меньше скирды был этот конь, но только Ацамаз вскочил на него, подломилась спина у коня. Напрасно мальчик бил уздечкой коня, не встал больше конь. И с плачем тут сказал Ацамаз:
— Если не было у моего отца лучшего коня для меня, чем ты, то пусть его на том свете ослиными кишками кормят, старого Аца.
С плачем пришел домой Ацамаз, и рассказали старому Аца:

Сын твой помахал уздечкой, на холме стоя. И подбежал к нему конь. Но едва вскочил на него твой сын, подломилась спина у коня. А теперь вернулся домой твой сын, плачет и приговаривает: «Если не было, говорит, у моего отца лучшего коня для сына, то пусть будет за это возмездие в Стране Мертвых старому Аца».
Есть ведь у меня конь получше, — сказал на это старый Аца, - но только я сам могу на нем ездить. Спрятан он в подземелье, бьет он копытом и грызет железные удила, ожидая, когда его оседлают. Но не посмеет мой мальчик подойти к такому коню, да и конь не подпустит к себе мальчика.

Но узнал Ацамаз о коне своего отца, пришел к отцу и сказал:
— Прошу тебя, отец, дай мне ключи от подземной твоей конюшни. Хочу я взглянуть на твоего коня.
Доверил Аца сыну своему ключи от подземной конюшни, открыл мальчик тяжелую дверь, — темно в подземелье, только острые уши коня видны. В навозе стоит конь. Как козленка, схватил за ногу коня Ацамаз, вытащил грязного из конюшни, намылил его нартским чудесным арык-мылом и в ключевой воде выкупал, взнуздал его хахийской харх-уздечкой, семь чепраков, искусными бабийскими мастерами сделанных, положил он на коня, оседлал его седлом в ангушской оправе. Вскочил Ацамаз на коня, вскинулся конь и до самых небес подкинул мальчика. Но Ацамаз тут же пулей упал на коня и уцепился за его подпругу под брюхом.
Еще раз вскинулся конь, сбросил он Ацамаза на землю, и глубоко в землю зарылся Ацамаз, но тут же снова вскочил он на коня и спрятался под высокую луку седла. Огляделся конь кругом и спросил:

Куда ты делся, юноша?
Так я же на тебе сижу! И тогда сказал конь:
Значит, годишься ты мне в седоки. И ответил ему Ацамаз:

—         Ты тоже, пожалуй, годишься мне, пока будем мы по грязи тащиться, но потом подыщу я коня, который достоин меня.
Грустно вздохнул конь и сказал:
—         Ох, ох!.. Обидны слова твои, и наполовину уменьшили они мою силу.
И ответил ему Ацамаз:
—         Случается, что ребенок и углей по глупости наестся. Не обижайся на меня, я еще маленький. Не найду я коня лучше тебя.
И велел тут маленький Ацамаз сказать отцу своему:
—         Я сел на твоего коня, теперь дай мне свои доспехи.

По силам ли будут они тебе? — спросил его отец.
Ты дай мне доспехи, а там видно будет, — ответил мальчик.

Передал старый Аца своему сыну — маленькому Ацамазу — свой колчан со стрелами, лук и кольчугу и трех своих стальнокрылых коршунов, сопровождавших его на войну и охоту, и трех своих быстроногих гончих собак.
Надел на себя Ацамаз доспехи отца, взял в руки его оружие и сказал двум своим матерям:

Взгляните, каков я на коне?
Как лунный свет сияет на горных вершинах, так сияешь ты на своем коне, - ответили ему матери.

И сказал Ацамаз:
- Сейчас я уеду, известите об этом моего отца.
И тогда старый Аца призвал к себе Ацамаза:
- Подойди ко мне, я научу тебя, как собираться в поход. Собираясь, бывало, в поход, брал я с собой по одной плети в подарок каждому боевому товарищу, и для каждого военного костра, у которого садятся семь воинов, заготовлял я по семь шашлыков. Так же сделай и ты. Сколько бы ни было воинов в войске Нашран-алдара, для каждого изготовь по плети. Догнав войско, остановись от него подальше, сосчитай их костры и столько же костров зажги сам. У каждого костра воткни в землю по семь шампуров с шашлыками и столько в землю вкопай коновязей, сколько всадников в войске Нашран-алдара. А теперь поезжай, и пусть прямую дорогу укажет
тебе бог.
Уехал Ацамаз. Вот скачет он по дремучим лесам, охотится по пути и убивает оленей и диких коз, которые встречаются ему. Снимает он шкуры с них и режет на тонкие ремешки, плети сплетает он из этих ремешков. Сплел он столько плетей, сколько было воинов в войске Нашран-алдара.
Долго ли, коротко ли ехал он, — вот на берегу моря догнал, наконец, войско Нашран-алдара. Не пустило их море в страну Мысыр. Годы прошли, а все никак не могли перейти море воины Нашран-алдара. Так долго стояло войско, что у юношей поседели усы. Многочисленно было грозное войско Нашран-алдара, и не только люди, но великаны-уаиги, черти — жители преисподней и зэды - неисчислимые духи земли и неба служили Нашран-алдару.
Остановившись вдали от войска, сосчитал Ацамаз, сын Аца, костры и столько же зажег он костров, сколько их было в войске Нашран-алдара. Увидел Нашран-алдар костры Ацамаза и сказал:
—         Что это за диво еще? Сколько воинов собралось в моем войске, здесь и уаиги, и черти, и зэды, и доблестные нарты, — все мы идем воевать в страну Мысыр, и только море не пустило нас. Но что же еще за войско, столь же многочисленное, как наше, развело позади нас все эти костры? Идите и узнайте, что это за войско.
Семь всадников погнали коней к стоянке маленького Ацамаза и, увидев его одного среди костров, спросили:
—         Кто ты такой? Неужели ты один зажег все эти костры?
—         Я тоже ваш боевой товарищ, — ответил им Ацамаз.
Вернулись всадники к Нашран-алдару.

Так-то и так-то, — сказали они, - сидит среди этих костров один лишь юноша безусый, и, кроме него, нет там войска. Спросили мы его и услышали от него: «Я тоже ваш боевой товарищ».
Живо скачите и приведите его сюда, - сказал Нашран-алдар.

Прискакали всадники к Ацамазу и сказали ему:

Нашран-алдар приглашает тебя к себе.
Пусть он сам приедет ко мне. Я к нему не поеду, — ответил им Ацамаз.

Прискакали всадники к Нашран-алдару и передали ему слова Ацамаза.
Тогда Нашран-алдар поднял все свои войска и повел их туда, где горели костры Ацамаза.
Приветливо встретил их Ацамаз и сказал:
—         Для всех ваших коней приготовил я коновязи. Слезайте с коней и привяжите их. А потом пусть каждая семерка воинов выберет себе костер и сядет вокруг него.
Так сделали. И хватило костров на все войско Нашран-алдара. И когда все воины, найдя возле костров шашлыки, насытились ими, обошел Ацамаз все костры и каждому воину вручил по плети. И потом сказал он Нашран-алдару:
—         Ты, верно, не знаешь меня? Я Ацамаз, сын Аца.
Очень обрадовался Нашран-алдар, что сын старого Аца прибыл в его войско.
И спросил Ацамаз Нашран-алдара:
—         Как же будем мы перебираться через море? Может, спросить совета у всех твоих воинов — вдруг кто-нибудь из них укажет нам правильный путь?
Нашран-алдар согласился. Поскакал он туда, где зажжены были костры зэдов и спросил:

Не сыщете ли вы путь через море?
У нас есть крылья, — ответили зэды. — Мы можем перелететь через море, но если люди не будут воевать, мы тоже ничего сделать не сможем.

К чертям подъехал Нашран-алдар.
— Может быть, вы отыщите путь через море?
— Мы подземные жители, и, если нужно, под морским дном мы пройдем. Но только тогда можем мы воевать, если вместе с нами будут воевать люди.
И спросил тогда Нашран-алдар уаигов:

Может быть, вы что придумаете?
Мы можем вброд перейти море, но взволнуем мы море, и если люди пойдут вслед за нами, то они погибнут.

И спросил тогда Ацамаз своего коня:

А что мы придумаем с тобой? Как нам перебраться через море?
Нечего нам придумывать. Ударь меня три раза плетью, да с такой силой, чтобы с ладони твоей слезла кожа, и в тот же час мы будем на том берегу.

Три раза ударил Ацамаз плетью коня, прыгнул конь, и море даже копыт его не омочило. И очутились они на том берегу.
Вот перед ним страна Мысыр. Встретил Ацамаз людей Мысыр-алдара и велел передать Мысыр-алдару:
—         Идет на тебя Нашран-алдар со своими войсками.
И послал алдар Мысыра ответ Нашран-алдару:
—         Чем лить нам кровь наших войск, вступим, давай, в единоборство, и если убьешь ты меня, то народ мой и страна моя покорятся тебе, а если я тебя убью, то твоя страна и твой народ покорятся мне.
Доставил Ацамаз это слово Мысыр-алдара Нашран-алдару.
Напугался Нашран-алдар и стал искать, кого бы вместо себя послать на единоборство. И к задам, и к чертям, и к уаигам подходил он и говорил:
—         Не найдется ли среди вас такой, что мог бы вступить в единоборство с Мысыр-алдаром?
Но никто из зэдов, чертей и уаигов не набрался смелости, чтобы вступить в единоборство с алдаром Мысыра. Тогда позвал к себе Нашран-алдар воинов нартов и спросил их:
—         А вы что скажите?
Сказал юный Ацамаз, сын Аца:
—         Я пойду с ним биться. Но о смерти или жизни моей пошлите вы весть моему старому отцу Аца.
Опять перескочил через море Ацамаз, и Мысыр-алдар тоже выехал ему навстречу. Со стрел начали они, изрешетили стрелами друг друга и к вечеру, окровавленные, прекратили поединок. Еле живой добрался до дома алдар Мысыра. Ацамаз же остался среди поля один. Никого не было с ним, кто бы мог вылечить его раны. А жена Мысыр-алдара, та самая, которую похитил он у Нашран-алдара, умела исцелять раны. Если даже умирающему удавалось добраться до нее, стоило ей провести руками по телу его, как сразу затягивались все раны его, и он становился таким, словно и не был никогда ранен.
Наутро, когда рассвело, с залеченными ранами, бодрым выехал Мысыр-алдар. Ацамаз же вступил в бой весь израненный.
Опять стали биться они, и только ночная тьма прервала этот бой.
Снова полумертвый добрался до дома Мысыр-алдар, и опять Ацамаз один, весь израненный, остался на месте поединка. Изнемог Ацамаз и подумал: «Что мне делать теперь? Если он завтра снова придет с залеченными ранами и полный сил, он убьет меня непременно». И решил Ацамаз притвориться мертвым.
Когда приехал наутро Мысыр-алдар на место поединка, увидел он, что неподвижно лежит Ацамаз.
—         Вставай, будем драться, - сказал ему Мысыр-алдар, но не пошевелился Ацамаз, и решил Мысыр-алдар, что он умер. Обрадованный, вернулся он домой. Встретила его жена и спросила:

Почему ты сегодня так скоро вернулся?
Я убил того, с кем сражался.
А как ты поступил с телом его!
Я оставил его среди поля.
Это грех так делать, - сказала ему жена. - Надо пожалеть его. Ведь ты, когда возвращался, живого места не было на тебе, и если бы я не исцеляла тебя каждый день, неизвестно, чем бы кончился ваш поединок. А ведь у того, кто сражался с тобой, не было друга, который исцелил бы его. Нельзя оставлять его труп в поле. Вернись, поставь четыре высоких столба из осины, положи его в гроб и подыми этот гроб на столбы и оставь его там, чтобы не растерзали его тела лисицы и волки.

Алдар Мысыра вернулся на место поединка и сделал все так, как сказала ему жена. Поставил он четыре высоких столба, поднял на них гроб, устроил ему караз, а сам вернулся к себе домой.
Когда он ночью уснул, то жена его тайком поднялась с постели, обернулась голубкой и полетела на погребальную вышку, где лежало в гробу тело Ацамаза. Подняла она крышку гроба, рассмотрела его и грустно сказала:
- Жаль, что ты умер. Был бы ты жив, я, конечно, спасла бы тебя.
И вдруг ответил ей Ацамаз:
- Верь мне, я жив.
И тогда дохнула она на него, поднялся Ацамаз из гроба и стал он таким, каким был до поединка. Ни одной раны, ни одной царапины не осталось на нем. Обрадовалась она, расспросила его обо всем, обласкала и, опять превратившись в голубку, полетела домой. Ацамаз же выследил ее и вступил в дом Мысыр-алдара.
Вздрогнул Мысыр-алдар во сне, и спросила его жена:

Что с тобой? Что привиделось тебе?
Видел я во сне, что тот юноша, которого я убил, перерезал мне горло на спинке кровати моей мечом, что родился вместе со мною.

И ответила ему жена:
— Это раны твои заживают. А юношу того едят, верно, черви.
Немного прошло времени, и снова вздрогнул на своей постели алдар Мысыра.

Что с тобой? Отчего ты снова вздрогнул?
Нет, право, какое-то несчастье предвещает мне этот сон. Будто юноша тот, которого я убил, достал из-под моего изголовья меч, который родился вместе со мной, и перерезал мне горло на спинке моей кровати.
Чего тебе бояться? Это раны твои заживают. Никогда не сбывается сон таким, как видят его. Спи, усни, мое солнышко, наверное, уже черви съели того юношу.

Снова уснул алдар Мысыра. В сон, еще более глубокий, впал он и вдруг снова вздрогнул всем телом.

Ну, что с тобой? Почему лишаешь ты себя сладости сна?
Все юноша этот! Он будто достал из-под моего изголовья тот меч, что родился вместе со мной, и, не дав подняться мне с ложа, перерезал мое горло, и хлынула кровь моя по всему нашему дому.
Спи, усни, не принимай близко к сердцу сны. И чего тебе бояться этого юноши? Его кости, верно, гложут волки в открытом поле.

Ацамаз подслушивал их разговор и, узнав, где спрятан меч алдара, достал из-под изголовья Мысыр-алдара меч его и на спинке кровати перерезал горло алдару. Потом Ацамаз собрал все сокровища алдара, посадил на седло к себе жену его и привез ее к войску Нашран-алдара.
- Вот тебе твоя красавица-жена, — сказал он Нашран-алдару. - Живите счастливо.
Поблагодарил Нашран-алдар Ацамаза, сына Аца, за то, что спас он от алдара Мысыра все войско Нашран-алдара и сохранил жизнь нартским воинам.
Вернулся Ацамаз в Страну Нартов. Скот и сокровища Мысыр-алдара раздал он нартам. К тому времени совсем одряхлел старый Аца, но жена Нашран-алдара дохнула на него, и Аца стал молод.

СОДЕРЖАНИЕ