Нартские сказания

М О Я О С Е Т И Я

УАСТЫРДЖИ И НАРТ МАРГУДЗ БЕЗНОСЫЙ

Две жены было у Уастырджи. Однажды, собираясь в далекий поход, сказал он своим женам: — Приготовьте мне в дорогу поскорее мою одежду, да соберите еды, и повкусней, но такой, чтоб легко было нести ее. Обе женщины принялись снаряжать в поход своего мужа. И старшая сказала младшей:
- Шей скорее... Наш муж торопится.
Младшая жена ей ответила:
- Что это ты так боишься нашего мужа? Ведь не нарт же Маргудз он!
Старшая жена тогда сказала младшей:
- Именем мужа нашего товарищ товарищу клянется. Все честные люди клянутся друг другу именем нашего мужа. А кто такой Маргудз? О нем что-то ничего не слышно.
И с утра до вечера старшая жена больше слова не сказала младшей.
Вечером, когда пришел Уастырджи, она и с ним говорить не стала.

Что с тобой? — спросил ее Уастырджи. — Почему молчишь?
О чем же мне говорить с тобой после того, что услышала я от этой вот любимой твоей жены. Пошевеливайся, шей, сказала я ей, попроворней, ведь муж наш в поход уезжает. А она мне на это: и чего это ты боишься нашего мужа! Ведь он же не нарт Маргудз?

Легли они спать. Наутро Уастырджи сел на коня. На улице попала ему навстречу младшая его жена, и он сказал ей:
- Ты, дерзкая, что вчера наболтала?
Ответила ему младшая жена:
- Конечно, я наболтала. Подожди, я сейчас все тебе расскажу.
Но Уастырджи не стал задерживаться, тронул поводья и уехал.
Долго ли, коротко ли ехал Уастырджи, но вот попал он в бескрайние, широко зеленеющие степи. Множество одинаковых коней серой масти паслось в этой степи. Даже ноги, даже уши у них были одинаковые. Удивился Уастырджи: «Неужели все эти кони принадлежат одному человеку? Нет, не может один человек иметь столько коней». И спросил он табунщиков:
- Чьи это кони? Они так похожи один на другого, будто всех их одна мать родила.
- Это кони нарта Маргудза, — ответили табунщики.
Еще сильнее удивился тут Уастырджи:
— Да умрет лучший из его дома, - что это еще за человек? Никогда не встречал его.
Проехал он дальше и вот увидел множество быков, все одинаково серые, а морды у них белые. Спросил у пастухов Уастырджи:

Чьи это быки?
Это быки нарта Маргудза, — ответили пастухи.
Что это за человек? На земле нигде не встречал я его и среди небожителей не видел, — не может надивиться Уастырджи.

Только проехал он дальше и вдруг видит - покрыта вся степь овечьими отарами. Куда ни глянь, везде овцы и все одинаковые - черноногие, черноголовые.
Спросил у пастухов Уастырджи:

Чьи это овцы?
Нарта Маргудза, - отвечали пастухи.
Что за диво? Откуда у одного человека такое богатство? Ни одного небожителя я не знаю, у которого было бы столько скота.

Дальше едет Уастырджи. Проехал он столько, сколько можно проехать за день, и встретилось ему стадо дойных коров — все одной хорошей породы. Опять сильно удивился Уастырджи и спросил он пастухов:

Чьи же это коровы?
Коровы нарта Маргудза.

Удивленный Уастырджи проехал дальше. Еще день миновал, и приблизился он к какому-то селению. Видит он, на окраине селения сидят два старика. Один из них пасет телят, другой — ягнят, и они беседуют друг с другом.

Добрый вам вечер! — приветствовал их Уастырджи.
Пусть к тебе, гость, милостив будет бог! Прибывай к нам в добром здравии.

- Простите за вопрос мой, но не скажете ли вы мне, где живет нарт Маргудз?
Удивились старики этому вопросу: что за человек, который не знает, где живет нарт Маргудз? Уастырджи сказал им:
- Не судите меня строго, я издалека приехал.
Посмотрели старики друг на друга и сказали:
- Значит, есть еще страна, в которой Маргудз не побывал.
И они сказали Уастырджи:
- Ладен ты, красив, и конь твой снаряжен богато. Поезжай по главной улице селения, и скоро увидишь ты семь домов для гостей. Самый высокий — для небожителей, пониже его - для алдаров, еще ниже - для свободнорожденных, а самый низенький - для людей, рожденных в яслях, кавдасардов и всяких других людей. Коновязь у гостевой для небожителей — золотая, а дорожка от коновязи и до дому — стеклом выложена. Коновязь возле гостевой для алдаров - серебряная, а дорожка перламутром вымощена. Коновязь возле гостевой для свободных людей - из меди сделана, а дорожка сосновыми досками покрыта. Коновязь для кавдасардов и всех других людей — из дерева сделана, а дорожка соломой устлана. По тому, молодой человек, как ты выглядишь, тебе остановиться надо в доме для небожителей.
Поехал Уастырджи. Вот и дома, отведенные для гостей. Разглядывая их, подумал он: «Нет, не возвышу я себя над другими. Остановлюсь там, где останавливаются кавдасарды».
Сошел он с коня возле гостевой для кавдасардов, привязал коня своего к деревянной коновязи, а сам пошел в дом. Выбежали прислужники Маргудза и увидели коня нового гостя. Подковы у него из золота, седло и сбруя драгоценностями осыпаны. И увидев такого чудесного коня, не решились слуги войти к гостю, а поднялись в покои к Маргудзу и сказали ему:
- Прости нас, но в нашу гостевую для кавдасардов прибыл гость. Мы же, обойдя вокруг его коня, видим, что такой это конь, какого нет и у небожителей, нас посещавших.
Сказал им Маргудз:
— Идите и узнайте у него, кто он и откуда.
Заглянули слуги в окно гостевой, но не посмели войти туда. В гостевой был зажжен свет, но доспехи гостя светили сильнее света. Опять поднялись слуги в покои Маргудза и сказали ему:
— Мы войти к нему не решились, а только на него посмотрели, - видно, что он печален. Удивителен вид его.
Любопытно стало Маргудзу.
«Ведь из моих прислужников есть такие, что и небожителей сопровождали. Так что же это за человек, перед которым они робеют? Много слышал я об Уас-тырджи, но видеть его мне не пришлось. Дай, кликну-ка я тревогу, говорят, Уастырджи к тревоге очень чуток. Если это он, то я сразу узнаю».
И тут выпустил Маргудз черную лисицу, такую, что каждый ее волос, подобно солнцу, смеялся и, подобно звезде Бонварнон, блистал.
Погналась молодежь за лисицей по равнине, но лисица прибежала обратно, к околице селения. Пробежала она посреди селения по главной улице.
- Беда! - закричали тут женщины, у которых был
нрав побойчее. - И чего это мечется по степи сумасшедшая наша молодежь? Зверь-то ведь — вот он!
Где не будет слышен крик женщины! В гостевой для кавдасардов услышал его и Уастырджи. Выбежал он из дома и вскочил на коня.
Тут одна из женщин сказала ему:

Как не стыдно тебе, юноша? Зверь уже пробежал, люди поскакали за ним, - почему ты отстал от других? Если ты испугался, дай я на тебя свой платок накину...
Подожди, огонь очага моего, я тоже постараюсь сделать все, что в моих силах.

Поскакал Уастырджи, мигом догнал лису и поднял ее на копье. Идет он по улице, высоко несет на копье лисицу, а люди идут за ним следом, удивляясь его ловкости, осанке и красоте.
Маргудза тоже удивило проворство гостя, и он выехал навстречу ему на коне.
—         Во здравии прибывай к нам! — приветствовал он гостя.
Гость и хозяин, любезно беседуя, дошли до двора Маргудза. Занял Маргудз разговорами гостя и, вместо гостевой для кавдасардов, привел его в гостевую для небожителей. Тут опомнился Уастырджи.
—         Ведь не здесь остановился я.
И хотел он отвести своего коня к деревянной коновязи. Но прислуживающие слуги не пустили его туда, и пришлось ему войти в гостевую для небожителей.
Принесли ему фынг, уставленный едой, и он сказал:
—         Вы простите меня, но, хотя я еще молод, все же, пока не придет Маргудз, не притронусь к еде.
Рассказали Маргудзу о том, что гость не притрагивается к еде. Надел Маргудз башмаки, из слоновой кости выточенные, накинул на плечи соболью шубу и вошел в гостевую.
—         Добрый вечер тебе! — сказал он гостю.
По обычаю, оказали они почести друг другу, сели за стол, стали есть и пить.
Уастырджи, глядя на Маргудза, думал:
«Боже, нет на свете такого человека, которому ты не послал бы счастья. Но кого же ты на этот раз осыпал счастьем? Ни роста у него, ни осанки, а на лице даже носа нет. Так можно ли назвать его счастливым?» Поели, попили.
-          Может, вместе и в поход отправимся? - предложил тут Маргудз гостю.
Согласился гость. И приказал тут Маргудз своим младшим:
- До рассвета двух коней мне из табуна приведите.
До рассвета двух коней привели из табуна младшие.
И Маргудз сказал Уастырджи:

Конь твой утомился, поезжай в поход на любом из моих коней.
Кроме своего коня, ни на чьем не смогу я поехать в поход, — ответил гость.
Послушай меня, гость, утомился твой конь. Возьми лучше моего коня, а твой пусть пока отдохнет.

Посмотрел Уастырджи на улицу. Увидел, что к коновязи привязан оседланный конь — худой, с облезлой гривой и облезлым хвостом. Тут подумал Уастырджи: «Какого коня может дать мне тот, кто даже для самого себя жалеет лучших коней своих табунов?»
И спросил он Маргудза:

На этом коне ты поедешь?

Маргудз ответил:

Да, я поеду на этом коне.

- Но как же так? — спросил Уастырджи. — Ведь не мать же твоя родила тех коней, что я видел в твоих табунах? Иначе чего ты их так жалеешь? Почему не поедешь на лучшем из них?
И ответил ему Маргудз:

Неразумен ты, гость. Разве не знаешь ты, что по внешности не судят о силе.
Что ты за человек? — сказал Уастырджи. - Ну, подумай сам, что скажут люди, когда увидят тебя на этаком коне рядом со мной?

- Ну, разве можно тебя назвать разумным гостем? Ведь я же сказал тебе: не по внешности судят о силе.
—         Но разве нет в твоем табуне коня пригляднее по внешности, но чтобы по силе он был бы одной крови с этим? - спросил Уастырджи.
Не понравились Маргудзу слова гостя и сказал он:
—         Стоит жаркая пора, жалеть надо хороших коней.
И тут Уастырджи ничего не ответил Маргудзу. Отправились они и три дня ехали без остановки. На четвертый день, рано утром, сказал Маргудз:
—         Если мы до вечера не доедем до цели, напрасен будет весь наш поход.
И они снова двинулись в путь. Тут начал уставать конь Уастырджи. Хлещет его Уастырджи плетью, пробежит он немного рысью и опять начинает сбавлять шаг. А худой конь Маргудза, с облезлой гривой и облезлым хвостом, так мчится вперед, что взглядом за ним трудно угнаться. Обернулся тут Маргудз к Уастырджи:
- Подгони-ка хорошенько своего коня, к вечеру должны мы быть на месте. Не мать же твоя родила его - чего ж ты его жалеешь?
Дернет Уастырджи поводья, прибавит конь шагу и тут же опять сбавляет шаг, и снова отстает Уастырджи.
- Что за молодежь пошла? Пережить бы вам всех своих родных! - сказал Маргудз. — И чего это нынешние молодые люди так жалеют своих коней? Конечно, у коней этих золотые подковы, но копыта, верно, мягки, как лягушечьи лапки.
Только головой покачал Уастырджи на эти слова и подумал про себя: «А какой же породы его конь, какого же рода он сам? Даже у небожителей не видел я им подобных».
Река перерезала им дорогу. Встревожился Уастырджи, увидев реку: «Если нужно нам перебраться через эту реку, то ведь мой усталый конь не справится с ней и она унесет нас».
Маргудз хлестнул своего коня, и конь его, даже не замочив копыта, перенес его через реку. Уастырджи поскакал за ним, но конь его не смог прыгнуть через реку, оказался в воде, и река понесла его. Вернулся тогда Маргудз, посадил Уастырджи к себе на круп коня своего, а коня Уастырджи он повел за повод, и тот, как бревно, тащился за ним по воде.
—         О, чтоб стать вам наследниками ваших родных, нынешние юноши! Подобно кошке фыркаете вы, попав в воду, - так говорил Маргудз.
К вечеру доехали они до границы чужой страны, туда, куда направлялись.
Маргудз тут сказал Уастырджи:
-         Ты подожди меня здесь, а я кругом оглянусь.
Взобрался он на высокую вершину. А когда вернулся назад, Уастырджи увидел, что он плачет.
—         Маргудз, хозяин мой гостеприимный, неужто ты так слезлив?
- Как же мне не быть слезливым? Взберись-ка вон на ту вершину и оглянись кругом. Но только смотри, чтобы тебя не заметили.
Взобрался Уастырджи на высокую вершину, снял шапку и осторожно огляделся: «О, боже, что это за чудо? - подумал он. - До сегодняшнего дня только на небе видел я солнце, а сейчас вижу его на земле!»
Спустился он вниз и сказал старому Маргудзу:
- До сей поры только на небе видел я солнце, но на земле вижу его в первый раз.
—         Это не солнце, гость мой, — это медный котел, но такой котел, что напитка, однажды сваренного в нем, хватает на семь лет, и потом каждый день сколько ни пей, а котел делается все полнее и полнее. Чудесное свойство имеет этот напиток — если смочишь им лоб новорожденному, то ребенок целый год не нуждается в груди. Сокровищем наших предков был этот большой котел, но силой отняли его у нас Донбеттыры.
- Сделаем все, что можем, - сказал Уастырджи.
И когда совсем рассвело, превратился Уастырджи в черную лисицу, такую, что каждый волос ее, подобно бубенцу, смеялся и, как колокольчик, звенел. Пробежала лисица по краю селения, кинулись за ней лучшие из молодежи. Еще раз пробежала она и даже детей и стариков увлекла за собой.
А Маргудз превратился в орла, такого орла, что не меньше бурки было каждое крыло его. Толщиной с березу была каждая нога его, и как наковальня нартской кузницы — его голова.
Когда все селение гналось за лисицей, старый Маргудз, описывая в воздухе круги, плавно опустился в селение, схватил когтями котел за два его уха и унес прочь.
А в это время лисица, высунув язык и тяжело дыша, скрылась от погони. Встретились Маргудз и Уастырджи, снова превратились в людей, быстро вскочили они на коней и двинулись в путь.
Когда опять подъехали они к берегу реки, совсем выдохся конь Уастырджи. Тут Маргудз посадил Уастырджи позади себя, коня же его повел на поводу, ударяя его плетью по нижней части брюха, и конь Уастырджи поплыл за ними. И когда они переправились на другой берег, Маргудз так сказал:
—         О, боже, как сердце мое болит за гостя, так пусть всегда болит за гостя сердце того, кого люди считают достойным имени человека.
Сел Уастырджи на своего коня — теперь он ничего не боялся.
Добрались они до высокого кургана, сошли с коней и пустили их на траву. Уастырджи стал сторожить коней, а Маргудз взобрался на вершину кургана и стал молиться. И столько слез пролил он на курган во время этой молитвы, что земля на кургане стала влажная.
После этого сели они опять на своих коней и разъехались: Маргудз направился в свою сторону, а Уастырджи к себе.
Расставаясь, поблагодарили они друг друга:
—         Ничего нет дороже гостя, — сказал Маргудз и подарил Уастырджи чудесный медный котел.
Вот едет Уастырджи домой, раздумывает обо всем, что произошло, и удивляется:
—         С каким доблестным человеком встретился я, ведь даже среди небожителей не встречал я такого! Но как мог лишиться носа этот доблестный человек? Право, лучше мне умереть, но должен я узнать об этом деле.
Повернул он коня своего и догнал Маргудза.

Подожди-ка меня, мой гостеприимный хозяин, — сказал Уастырджи. - Три вопроса хочу задать я тебе. Во всем ты ладен, Маргудз, но как это получилось, что лишился ты носа? Ты уже стар, но почему нет у тебя жены? А третий вопрос такой: о чем ты плакал, когда молился на кургане?
О, гость мой, лучше было бы, если бы ты не спрашивал меня обо всем этом. Но раз ты спросил, расскажу я тебе о своих делах. В молодости я был таков, что какой бы зверь ни пробегал по черной земле, я по запаху узнавал его — такой был нюх у меня. Три сестры-красавицы жили под небом. Одна стала моей женой, на второй женился Уацилла, а на третьей — Уастырджи. Где я только ни побывал в то время! Часто бывал я в походах. Возвращался я однажды из дальнего похода, и вдруг из спальни моей донесся запах незнакомого мужчины. И, почуяв этот запах, вскочил я на того коня, которого ты видишь, — от чертей происходит эта порода, — и мигом примчался домой. Вбежал в дом, вижу рядом с женой моей спит кто-то. Выхватил я свой меч, изрубил их на куски, а сам лег спать в покое для гостей. Утром слышу: плачут нарты на моем дворе. Я вышел к ним и, будто ничего не знаю, спросил их: «О чем плачете, нарты?»

—         О чем плачем? — сказали они. — Да ведь вчера ты зарезал своего сына и свою жену.
Похоронили их, и, вернувшись с кладбища, я отрезал себе бритвой нос. Под тем курганом, на котором лил я слезы, находится их могила. Вот так-то, гость мой.
И сказал тут Уастырджи:
—         Вернемся к тому кургану, где они похоронены, и помянем их.
Подошли они к кургану, раскопали могилу. Уастырджи снял свою бурку и расстелил ее рядом с курганом.
—         Ну, а теперь, хозяин мой, вынеси покойников и по
ложи их на эту бурку.
И когда Маргудз выполнил его слова, Уастырджи ударил войлочной плетью по останкам женщины и мальчика — вмиг ожили они. Войлочной плетью провел он по носу Маргудза — и снова вырос нос на лице Маргудза.

Не знаешь меня, Маргудз? — спросил Уастырджи.
Нет, - сказал Маргудз.
Я небесный Уастырджи.

И, попрощавшись с ним, Уастырджи взлетел к себе домой, и обрадовались ему небожители.
—         Не сердись на слова моей младшей жены, - сказал Уастырджи старшей жене. - Хотя нарт Маргудз — земной человек, но так же, как я, мужествен он.
И сказал он своей младшей жене:
—         Много страданий принял я из-за тебя, но зато подружился с доблестным человеком.
И ответила ему младшая жена:
—         Без всякой вины пропала сестра моя, жена Маргудза. Ты же все силы свои отдаешь, чтобы помочь людям. Вот и упомянула я о Маргудзе, надеясь, что ты не оставишь его без своей помощи.
- Пусть успокоится твое сердце. Я вернул к жизни сестру твою и сына ее, — сказал Уастырджи.